Информационный портал Конаковского района
Сегодня: 06.12.2019, Пятница

Затерянный мир

                               ЗАТЕРЯННЫЙ МИР 
Ровно год назад редколлегия «Каравана» совершила экспедицию на затерянные в непроходимых топях острова. И буквально на днях нам прислали тревожные известия о наших друзьях с озера Великое. Но для начала хотим напомнить, о чем мы писали в прошлом году.
Собственно, конечная цель нашей экспедиции находилась менее чем в ста километрах от Твери. Однако как туда добраться?
Мало кто знает, что прямо за Оршей, куда, между прочим, ходят пригородные маршрутки, начинается Затерянный мир. Его официальное название — Оршинский Мох. Непроходимые топи делают путешествие по этим местам крайне опасным. Озеро Великое находится в самом центре трясин, но на острове посреди него испокон веков живут люди. На карте обозначено три деревни: Остров, Петровское и через протоку Заречье. Оптимальный вид транспорта в этих местах — вертолет. Те, кому он недоступен, добираются сюда мудренейшим способом: едут на автобусе до Рождествено и оттуда поднимаются на лодках по извилистой речушке Созь, впадающей в Великое. Созь — типичная лесная речка, то и дело лодки упираются в завалы из невесть как попадавших в реку бревен, да и течение быстрое. Словом, трезво оценив свои силы, мы предпочли добираться на озера по воздуху.
Собираясь в путешествие, мы совершенно не знали, что нас ждет на озерах. Пессимисты говорили нам, что все местное население уже давно уехало и нам придется ночевать в палатке. Главный специалист вертолетной компании «Конверс Авиа» Евгений Желязков порадовал нас сообщением, что буквально в прошлом году им, летчикам, был знак, что жизнь на озерах есть. Однако знак весьма странный: звонили по мобильному и просили забросить в Заречье пять кубометров досок. «Сейчас прилетим, а там московские коттеджи в пять этажей, дети в теннис играют, водные мотоциклы по озеру носятся,» — мрачно пробормотал бывалый путешественник, зам. главного редактора Борис Антропьев.
Наконец мы поднялись в небо. Как только закончились пригородные дачи, под брюхом (у вертолета нет крыльев, поэтому придется отступить от текста популярной песни) вертолета запело отнюдь не зеленое море тайги, а зашевелилась какая-то мрачная лесотундра, сравнимая с пейзажами предместий Магадана. Вид торфоразработок с птичьего полета внушает ужас. Мрачные черные прямоугольники, наполовину скрытые водой, наполовину присыпанные снегом, брошенная техника, навеки застывшие на одинокой узкоколейке вагонетки… Бр-р-р! Непрестанно мелькают лужицы озер. А вот озера покрупнее — Глубокое, Щучье. Впереди блеснуло свинцово-серыми водами легендарное Великое. Прилетели!
Деревня Заречье выглядит абсолютно пустынной. Вдруг наш взгляд приковывает удивительное зрелище — по кромке болот несутся кони. Есть кони — значит, есть люди.
Выбравшись за околицей из вертолета, строим предположения, как отреагируют на наше появление аборигены. Кто-то шутит, что, вероятно, они еще не знают, что закончилось татаро-монгольское нашествие. Однако правдой оказалась лишь одна прозвучавшая, пока мы добирались, шутка. Наш главный редактор предположил, что первым из местных жителей нас встретит пресс-секретарь. Так оно и вышло.
«Витька», — отрекомендовался он нам. Виктор Васильевич Минеев (по-деревенски — Миней) — местный почтальон. В прошлом из «идеологических работников» — работал киномехаником на передвижной киноустановке, ездил по окрестным деревням, кино показывал. Сейчас раз в неделю ходит за почтой. Причем как ходит! «Пять часов на веслах, два часа по болоту пешком, дальше на автобусе», — как о чем-то обыденном сообщает нам Миней.
Он же полностью опровергает нашу теорию о неосведомленности аборигенов в делах большой политики. Просидев полдня в аэропорту, мы ничего не знали об отставке Примакова. Витька просвещает нас, попутно рассказывая, что в прошлые выборы голосовал за Ельцина, но теперь «дюже в нем разочаровался». В каждом доме есть телевизор. Правда, бывает, что здесь месяцами нет электричества, но наш прилет выпал на «светлый» период в жизни местного населения — «лампочка Ильича» светила, несмотря на то, что провода в эти места были протянуты аж в 1969 году.
«Живем тут, как непальские шерпы. С тех пор как подались в туземцы, даже курить перестали», — заявляет Миней. Что ж, раз «шерп», значит, проводник. Витька Миней — проводник по Затерянному миру.
Когда-то здесь бурлила жизнь. В трех деревнях жило человек двести народу, в Петровском была большая церковь, школа, клуб и магазин. Теперь в Петровском не живет никто, в Заречье осталось человек семь, а в дальней деревне Остров — так сказать, на выселках — живет Сталин. Какой? Да обыкновенный, местный. Строгий, но справедливый, как настоящий Сталин. Правда, летом приезжают, преодолев все невзгоды пути на озера, несколько дачников-москвичей (только их, утомленных городским шумом, можно заманить в такую глушь). Колхоза нет, все — вольные землепашцы (вернее, рыболовы и клюквоискатели). Как удачно пошутит на следующий день прилетевший вслед за нами губернатор Платов, передряги в правительстве местного населения не касаются — у них правительство самое стабильное. Помимо Сталина здесь есть еще и Косыгин. Причем с аналогичными тому, брежневскому Косыгину функциями. Тот был премьер-министром, этот бригадир (правда, ввиду отсутствия колхоза бывший).
Косыгины на озерах единственная семейная пара. Помимо Зинаиды Петровны Косыгиной здесь живет лишь одна женщина — 83-летняя баба Тоня, мама Сталина. Все остальные туземцы — холостые мужчины, причем, надо сказать, вовсе не старые. Миней определяет нас на постой к, как он выразился, «двум братам-акробатам» — Генке и Сашке Зеловым. Заслышав о нашем приезде, в их избу начинает подтягиваться остальная местная «прогрессивная общественность». Как водится, выпиваем и разговариваем о жизни.
Здешний народ живет натуральным хозяйством. Деньги на озерах получают немногие, пенсионеры — только Косыгины и баба Тоня. Ну, Витька Миней числится почтальоном — тоже какая-никакая зарплата. У Генки Зелова важная должность — «директор гостиницы» («гостиница» — бывший медпункт в Петровском, который охотхозяйство приспособило под охотничий домик). Остальные, выбравшись в магазин, меняют продукты на рыбу. Муку покупают, но хлеб пекут сами. Главный хлебопек — Толик Семачок, маленький, но самый хозяйственный мужичонка в округе. Он же — обладатель красавицы-коровы с голубыми глазами.
Вся жизнь делится на период, «когда были женщины», и время, когда их не стало. Например, когда были женщины, между Заречьем и островом был мостик, по которому женщины ходили в медпункт и в магазин, а потом, после их закрытия, — на кладбище. Теперь мостик не нужен — мужики на лодке догребут. И хотя оставшиеся аборигены — народ к дикой жизни приспособленный, порой их охватывает тоска. Сашка Зелов, молодой, еще сорока нет, мужик, в прошлом году пытался застрелиться. От тоски? От нее, родимой.
И решив пожить чуть-чуть самостоятельно, мы сели в лодку и уплыли в «гостиницу». Правда, рано утром «прогрессивная общественность» уже стояла у наших дверей — законы гостеприимства обязывают развлекать приезжих. В программе значилось посещение Сталиных. Вместе с местными жителями за нами зашел пес Узнавай, сосед Сталиных из деревни Остров. Узнавай — на то и Узнавай, чтобы проверять все, что происходит на подвластной ему территории. Тем более что проверять охотничий домик — дело полезное. Некоторые городские дураки могут и тушенкой угостить (что мы и сделали).
Едва успеваем пожарить на костре огромных карасей, как над нами начинает кружить вертолет — с нашей легкой руки озера решил посетить губернатор Тверской области. Надо сказать, что до этого глухоманье, подобное этому, как бы и не рассматривалось ни в каких аспектах — ни в политическом, ни в экономическом. Ну живут люди на болотах, и знать никто не хочет, как они живут. По признанию главы Рамешковского района, в чьем ведении находится так поразивший нас Оршинский Мох, таких труднодоступных «затерянных миров» в его районе — 60% от всей территории. Наши постоянные читатели помнят, наверное, статью в «Караване» за 1998 о деревне, где живут одни женщины — этакие современные амазонки. Так вот такая деревня, как оказалось, в Рамешковском районе тоже есть. И чего только не найдешь в тверской глубинке — от динозавра на озере Бросно до новых амазонок!
Оказалось, что губернатор Платов и бригадир Косыгин служили в одних и тех же краях — на Дальнем Востоке. А как по-разному сложилась жизнь! Впрочем, неизвестно, кто более счастлив — губернатор, управляющий огромной областью в эпоху кризиса, или бригадир, отдыхающий от трудов праведных на завалинке. Когда Платов предложил местным жителям провести сюда дорогу, Миней перепугался, замахал руками и сказал, что даже вешки, которыми путь до дороги по болоту обозначает, когда за почтой идет, и те потом убирает. Все-таки есть она здесь — первобытная идиллия!
Мы улетели, но обязательно вернемся. Потому что навсегда запомнили, как красиво Заречье с птичьего полета. Сараюшки-развалюшки на воде, среди которых янтарным светом сияет банька, построенная каким-то новым русским из Москвы (помните, это он в прошлом году просил у вертолетчиков пять кубометров досок). Конь Башмак, бегущий краем озера. Миней, машущий нам рукой… Мы обязательно вернемся.

Мария Орлова

Информация  Тверской газеты КАРАВАН. по материалам экспедиций на Великие озера